Метро гудело и дрожало, свет моргал, освещая усталые лица пассажиров, а воздух был пропитан тревогой и запахами. Люди, уткнувшись в смартфоны, словно отключились от окружающего мира.
Артем потер виски и почувствовал себя старше своих тридцати двух лет. Лента новостей на телефоне напоминала сводку из сумасшедшего дома: угрозы, скандалы, бессмысленные курсы счастья и тягучий поток страхов, которыми медиа насыщали аудиторию. Казалось, мир замерз, погрязнув в ледяной безысходности, и никакой весны не предвиделось.
— Простите, вы не подскажете, это уже “Парк Культуры” или мы застряли во временной петле? — раздался чистый голос, разрезавший гул вагона.
Напротив Артема сидела девушка, которая минуту назад, казалось, не существовала. Она выглядела чужой в этом вагоне и этом году одновременно: пальто переливалось едва заметными искрами, а шарф словно игнорировал гравитацию. В её глазах не было московской усталости, и они казались живыми, удивительно живыми.
— “Киевская”, — ответил Артем. — До “Парка” ещё одна. А что вы имеете в виду под петлей?
Девушка вздохнула, и пар, выдохнутый ею, превратился в мини-галактику и растаял. На её запястье пульсировал мягким светом браслет, словно встроенный в кожу. — Я хотела выйти на “Чистых прудах”, но попала в 2025-й вместо 2035-го, — сказала она, не скрывая лёгкой усталости.
Артем усмехнулся. Сумасшедшая. Красивая, но явно сумасшедшая.
— Сейчас конец двадцать пятого, верно? — спросила она, — Самое темное время перед рассветом. Я помню этот год по учебникам истории. “Год Великой Усталости”.
Разговор разгорелся, и вагон вокруг стал словно тихой площадкой для магического реализма. Элиа говорила о мире фальши, о том, как ложь стала нормой, и что Эпоха Постправды близится к концу. Артем слушал скептически, но интерес рос с каждой её фразой.
— Через три месяца произойдёт то, что мы называем “Сингулярностью Зеркала”. Новый алгоритм, самоосознающий, — объяснила она. — Он покажет абсолютную правду. Все скрытые факты, коррупцию, последствия решений власти. Люди будут видеть причинно-следственные связи, которые раньше оставались невидимыми.
Элиа описывала будущее, где информационная прозрачность станет оружием против лжи, а мир научится отличать правду от фальши. К 2028 году старые системы рухнут не через кровь, а через тотальное презрение и игнорирование. Человечество вспомнит о своей истинной ценности.
— В 2035-м люди будут читать стихи в метро и обсуждать квантовую физику на ретро-вечеринках, — добавила она, когда поезд замедлял ход. — Наука и искусство станут новой культурной валютой.
На станции “Парк Культуры” Элиа вышла. Артем хотел догнать её, но она растворилась в толпе, оставив ощущение, что время — не прямая линия, а пространство, которое можно менять.
Оставшись один, Артем открыл телефон, удалил все социальные сети и поднял голову, впервые заметив красоту мраморных сводов станции. Он вдохнул морозный воздух, понимая, что будущее уже наступило. В кармане завибрировал телефон с уведомлением о новом вирусном видео: “Вы готовы узнать правду?”. Он не стал открывать его. Он уже знал.
Артем шагнул по снегу в новый 2026 год, готовый видеть мир во всей его красоте и сложности.
