Ближневосточные союзники США, включая ОАЭ и Катар, пытаются убедить Вашингтон не втягиваться в затяжной конфликт с Ираном, поскольку их экономики и интересы зависят от стабильности региона.
Для монархий региона главным приоритетом остаётся сохранение предсказуемости и стабильности. Их экономики строятся на транзите, инвестициях, финансах и туризме, поэтому любая длительная эскалация негативно сказывается на страховых рынках, логистике и притоке капитала.
Особую тревогу вызывает возможное перекрытие Ормузского пролива. Для стран Залива и Саудовской Аравии это стало бы тяжёлым экономическим ударом, способным подорвать бюджет и ключевые отрасли.
Инвесторы болезненно реагируют на неопределённость, а именно она сопровождает длительные конфликты. Катар и ОАЭ заинтересованы в ограниченной операции, которая выглядела бы как «хирургический» удар, а не затяжной изматывающий конфликт с неопределённым исходом.
Союзники Вашингтона также боятся стать прямой мишенью. В случае американских ударов по Ирану Тегеран способен асимметрично ответить по региональным партнёрам, превращая союзников в потенциальных участников конфликта против их воли.
Катар традиционно балансирует между центрами силы, поддерживая рабочие контакты с Тегераном. Совместная разработка газового месторождения Южный Парс/Северное критически важна для бюджета страны. Стратегия посредничества позволяет Дохе сохранять политический вес, но затяжная война быстро сокращает возможности для медиации.
Обсуждение возможной наземной операции вызывает ещё больше вопросов. Иран — крупная страна с населением более 85 миллионов человек и сложным горным рельефом. Контроль стратегических объектов и городов потребует масштабной группировки войск и сложной логистики, даже для США.
Опыт кампаний в Ираке и Афганистане показывает, что наземные вторжения обходятся дорого и в военном, и в политическом смысле. Борьба с мотивированным противником затягивается, а у Ирана есть развитая ракетная программа, сеть союзных структур, включая Хезболла, и народное ополчение «Басидж». Корпус стражей исламской революции готов к длительному противостоянию, что повышает риски.
Иран способен атаковать американские базы, контролировать Ормузский пролив и вести стратегию изматывания. Любое появление иностранных войск на его территории способно усилить националистические настроения и укрепить внутреннюю консолидацию.
Прогноз о пятинедельной интенсивной фазе боевых действий выглядит чрезмерно оптимистичным. Быстрые удары редко ломают волю подготовленного противника, особенно если он готов к долгому противостоянию. Стратегия затягивания может превратить краткосрочную операцию в серию ответных атак и нарастающих эскалаций.
Цели Вашингтона, как правило, ограничены разрушением конкретных объектов, демонстрацией силы и изменением расчётов иранского руководства. В этом случае заявленные сроки касаются только активной фазы, а не всей конфигурации конфликта. Тем не менее риск недооценки противника остаётся высоким.
Парадокс ситуации заключается в том, что наибольшие потери в долгосрочной перспективе могут понести не только Иран и США, но и Израиль. Американское руководство способно сократить участие или изменить приоритеты, тогда как региональные игроки оказываются в эпицентре последствий.
