С Маркусом мы встретились в Германии. После университета он пять лет работал в России, налаживая производство, полюбив страну за просторы, культуру и людей, хотя некоторые её особенности его удивляли.
Первое, что поразило Маркуса — это количество замков на дверях. Российские квартиры часто оборудованы несколькими дверями и двумя-тремя внешними замками. Коллеги считали, что чем больше замков и ключей, тем безопаснее. Для Маркуса, привыкшего к немецкой практике, где копию ключа может сделать только владелец при предъявлении документов, это казалось необычным.
Не меньше удивило, что в общественных зданиях и на заводах открыта обычно лишь одна дверь. Остальные входы и выходы были заварены, закрыты решётками или загромождены мебелью. Даже окна часто оборудованы решётками. Когда Маркус высказывал сомнения, российские коллеги лишь разводили руками, говоря, что «так принято».
Балконы старых домов вызвали у него отдельное изумление. В Германии фасады стараются делать единообразными, а любые изменения согласуются. В России же каждый балкон уникален: кто-то обшил его, кто-то застеклил, а первые этажи нередко ставят на металлические опоры, создавая пространство под балконом для собственного пользования. Некоторые даже устраивали там небольшие погреба, которые держались в секрете годами.
Субботники также показались Маркусу странной практикой. Каждый год весной сотрудники завода вместе с директором убирали территорию, красили бордюры и деревья. В Германии это делается только коммунальными службами или добровольцами, и участие обязательно только по желанию. Маркус не понимал, зачем красят бордюры, если краска смывается после дождя.
Необычным для него оказалось и отношение к запретам. На пруду висел знак «Купаться запрещено», но люди всё равно плавали. «Выход на лёд запрещён» — но тропинки оставались на льду, по которым ходили рыбаки и дети. Даже объявления о ремонте тротуаров игнорировались, если дорога короче, чем обход.
Маркус отмечал и повседневные особенности — бабушки у магазинов с прилавками, где продавались овощи и ягоды со своих огородов. В Германии такой торговли уже почти нет: пенсионеры обеспечены пенсией, а продукты продают только фермеры. Для Маркуса это стало символом летней русской атмосферы, которую трудно представить без таких людей.
Наконец, он был поражён тем, как русские женщины сохраняют красоту даже в суровых погодных условиях. Они шли на работу с макияжем, прической и аккуратной одеждой, несмотря на дождь, снег и слякоть.
Чем хуже погода, тем, по его мнению, они выглядели эффектнее. Этот контраст с немецкой практичностью казался ему удивительным и по-своему очаровательным.
