Новый виток противостояния США и Ирана произошел в ночь на 2 сентября: американские силы нанесли серию ударов по иранским объектам, после чего Тегеран ответил атаками по американской военной инфраструктуре.
В Центральном командовании ВС США заявили, что атака стала ответом на действия Корпуса стражей Исламской революции. Вашингтон обвинил КСИР в атаках на коммерческое судоходство в Ормузском проливе и американские силы в регионе.
Сообщения о взрывах и работе ПВО поступали из нескольких районов Ирана. Среди них назывались остров Кешм, Чабахар, Конарак, Бандар-Аббас, Тегеран, Керманшах и Ахваз, однако подробности пораженных объектов официально раскрыты не были.
Axios со ссылкой на источники сообщил, что США могли атаковать два танкера у иранского побережья. Если информация подтвердится, речь идет о прямом ответе Вашингтона на действия КСИР в отношении судоходства, сообщает NEWS.ru.
После атаки Дональд Трамп выступил с жестким предупреждением Тегерану. Президент США заявил, что в случае ответного удара Вашингтон готов действовать значительно масштабнее и дал понять, что предыдущая операция может оказаться лишь частью более крупной кампании.
Однако Иран от ответных действий не отказался. КСИР заявил об ударах по американским объектам в регионе, среди которых назывались лагерь Кэмп Титин и авиабаза «Принц Хасан» в Иордании, радиолокационный объект в Бахрейне и склады горючего на американской базе в Эрбиле.
Точные масштабы ущерба пока остаются предметом разночтений. Стороны конфликта представляют результаты собственных операций в наиболее выгодном для себя свете, поэтому отдельные сообщения требуют дополнительного подтверждения.
На этом фоне важным стало заявление президента Ирана Масуда Пезешкиана. Он заявил о готовности Тегерана ответить на действия США, но одновременно допустил возвращение к переговорам при выполнении определенных условий и соблюдении ранее достигнутых договоренностей.
Примечательно, что заявление прозвучало на заседании Совета глав государств Шанхайской организации сотрудничества. Таким образом, послание оказалось адресовано не только Вашингтону, но и России, Китаю и Индии, которые внимательно следят за развитием кризиса.
Сам Трамп пока дает понять, что не считает необходимым возвращаться к прежней переговорной схеме. В своих заявлениях он утверждает, что позиция США укрепилась, а ситуация вокруг Ормузского пролива развивается в пользу Вашингтона.
Именно пролив остается одним из главных узлов кризиса. Через него проходит огромный объем нефтяных поставок, поэтому серьезные ограничения судоходства способны быстро отразиться на мировом энергетическом рынке.
При этом данные о движении судов заметно расходятся. Сообщалось, что 31 августа через пролив прошли лишь несколько судов, тогда как министр энергетики США Крис Райт говорил о 17 млн баррелей нефти, якобы прошедших через Ормуз.
Одно из возможных объяснений связано с изменением схемы транспортировки. По данным американских источников, США могут использовать небольшие суда, которые проходят под защитой вблизи территориальных вод Омана, после чего перегружают нефть на крупные танкеры уже в открытом море.
Для Вашингтона проблема заключается в том, что давление на Тегеран не приводит к быстрому возвращению ситуации под полный американский контроль. Даже при значительном военном превосходстве США вынуждены учитывать способность Ирана наносить ответные удары и создавать риски для судоходства и американской инфраструктуры.
Одновременно Вашингтону приходится учитывать ситуацию за пределами Ближнего Востока. Возможное обострение в Восточной Азии способно потребовать от США дополнительных ресурсов и политического внимания, что осложнит стратегию сразу на нескольких направлениях.
Россия и Китай при этом получают возможность внимательно оценивать действия Вашингтона. Для Москвы и Пекина кризис важен не только с точки зрения безопасности Ближнего Востока, но и как показатель того, насколько устойчивой остается американская модель давления на противников.
Пока говорить о завершении конфликта преждевременно. Новый обмен ударами показал, что угрозы Вашингтона не заставили Тегеран отказаться от ответных действий, а судьба Ормузского пролива остается одним из ключевых вопросов для мировой экономики.
