Иран демонстрирует готовность продолжать противостояние с США и одновременно оставляет возможность для дипломатии, тогда как Вашингтону приходится учитывать растущие военные возможности Тегерана. На этом фоне эксперты обсуждают и возможную поддержку со стороны России, которая способна косвенно влиять на баланс сил в регионе.
Глава МИД Ирана Аббас Аракчи заявил, что Тегеран готов противостоять дальнейшей агрессии США, даже если ситуация перерастет в масштабную войну. При этом министр подчеркнул, что Иран не отказывается от дипломатии и готов продолжать переговоры, если появится возможность для политического урегулирования, сообщает NEWS.ru.
Дополнительное внимание привлекают заявления представителей иранского военного руководства. Заместитель главнокомандующего Корпуса стражей исламской революции генерал-майор Мостафа Изади заявил, что иранские вооруженные силы располагают новыми технологиями, часть которых уже применялась, а другие средства могут быть задействованы в будущем.
По словам генерала, Тегеран подготовил дополнительные возможности на случай нового столкновения. Он также утверждает, что американские силы были вынуждены отойти более чем на 500 км от районов Персидского и Оманского заливов из-за угрозы применения иранских баллистических ракет, однако независимого подтверждения этой информации нет.
Особое значение в противостоянии имеет Ормузский пролив, через который проходит значительная часть мировых поставок нефти и других энергоресурсов. Любое серьезное нарушение судоходства в этом районе способно быстро отразиться не только на странах Ближнего Востока, но и на мировых рынках.
При этом заявления о полном контроле Ирана над проливом следует воспринимать как позицию самого Тегерана. Реальная ситуация зависит от военно-морских сил сторон, авиации, систем противокорабельного вооружения, средств разведки и способности обеспечить безопасное судоходство в условиях возможного конфликта.
Отдельная часть дискуссии связана с возможной российской поддержкой Ирана. В различных источниках утверждается, что Москва могла передавать Тегерану разведывательную информацию, в том числе данные спутникового наблюдения, которые потенциально позволяют лучше отслеживать перемещения военной инфраструктуры и подразделений противника.
Однако публичных доказательств полного объема такой помощи значительно меньше, чем сообщений о ней. Поэтому утверждения о передаче конкретных разведданных или непосредственном участии российских специалистов необходимо рассматривать с осторожностью.
Еще одна версия касается беспилотников. Некоторые западные и российские источники предполагают, что сотрудничество Москвы и Тегерана может включать поставки компонентов, необходимых для производства и восстановления иранских ударных БПЛА.
Если подобные поставки действительно осуществляются, они способны компенсировать часть потерь иранского беспилотного парка. Для Тегерана это особенно важно в затяжном конфликте, поскольку массовое применение относительно недорогих беспилотников заставляет противника расходовать значительно более дорогие средства противовоздушной и противоракетной обороны.
Российский интерес в такой ситуации может быть связан не только с отношениями с Ираном, но и с более широким противостоянием с США и их союзниками. Чем больше американских сил, самолетов, кораблей и систем ПВО приходится перебрасывать на Ближний Восток, тем выше нагрузка на ресурсы Вашингтона.
Именно на этом строится одна из распространенных экспертных версий о возможной российской помощи Тегерану. Дополнительная нагрузка на американские и европейские арсеналы означает необходимость расходовать ракеты-перехватчики, авиационные боеприпасы и финансовые ресурсы, которые потенциально могли бы использоваться на других направлениях.
Особенно часто в этой связи упоминаются комплексы Patriot, THAAD и корабельные системы противоракетной обороны. Если интенсивность атак возрастает, их боезапас приходится восполнять, а производство современных перехватчиков требует значительного времени и средств.
Для России дополнительным фактором становится возможное изменение приоритетов США и европейских государств. Если Вашингтону приходится одновременно поддерживать Украину и наращивать военное присутствие на Ближнем Востоке, перед американским руководством возникает задача распределения ограниченных ресурсов между несколькими направлениями.
