Я купил дом на краю деревни для уединения: зимой здесь почти никого не было, а до райцентра сорок километров по заносимой снегом дороге.
Дом стоял у оврага, ближайшие соседи находились через дорогу, примерно в пятидесяти метрах. Их дом был старым, тёмным, с пятой стеной, будто копчёным годами. Сначала соседство радовало — в глухой деревне приятно ощущать близость других людей, хоть и издалека.
Первую неделю я обустраивал жильё: конопатил щели, заготавливал дрова и не обращал внимания на соседский двор. Видел лишь, что печь у них топится исправно, дым поднимается столбом. На дворе же следов движения не было: снег оставался нетронутым.
Странности начались с первых сильных морозов. В один из вечеров, выйдя покурить, я заметил свет в окне соседского дома. Там сидели четыре фигуры — двое взрослых по краям и двое детей в центре. Они неподвижно смотрели на дорогу, а затем на мой дом, словно ожидая чего-то.
Следующие вечера повторяли ту же картину. Фигуры оставались на месте, не реагируя на холод и мой взгляд. Это вызвало тревогу: нормальные люди не сидят неподвижно у окна в буран, особенно ночью.
На третью ночь я решил проверить. Пробираясь через глубокий снег к соседскому дому, я обнаружил калитку, полностью занесённую снегом. Войдя внутрь, я обнаружил, что дом пуст. На окне стояли свечи, а в комнатах — четыре тела, высохшие и сохранённые холодом и сухостью дома. Это были мумии, одетые в старую одежду, с открытыми глазами, прибитыми к вековым дугам.
События приобрели неожиданный поворот, когда за моей спиной я услышал скрип пола. В дверях стоял старик, сгорбленный и в старой одежде, держащий молоток. Он был один из тех, кто когда-то жил в доме и теперь поддерживал своих мертвых родственников, заставляя их «смотреть» на мир. Его намерения были опасны, но мне удалось отбить атаку и убежать.
Я больше не возвращался в те места. Переехал в большой город, где свет и шум обеспечивают ощущение безопасности. Но даже здесь, в вечернее время, я закрываю шторы, опасаясь увидеть неподвижные силуэты за окнами.
