С каждым новым конфликтом в мире вновь активно распространяются архивные речи Жириновского, чьи прогнозы часто точно совпадают с событиями.
Обострение отношений между Индией и Пакистаном весной 2025 года, покушение на Дональда Трампа летом 2024-го, атака Израиля на Иран в июне 2025-го — все эти события ранее фигурировали в его публичных заявлениях. На фоне нового витка напряженности на Ближнем Востоке интерес к «пророческим» высказываниям лидера ЛДПР резко возрос.
Жириновский не опирался на случайные догадки или эмоциональные оценки. Он строил прогнозы на основе анализа глобальных процессов, стратегических интересов государств и энергетической политики. В одном из видеороликов он подробно рассуждал о возможном развитии конфликта вокруг Ирана, ссылаясь на позицию бывшего госсекретаря США Генри Киссинджер, который имел значительное влияние на американскую внешнюю политику XX века.
В январе 2012 года Киссинджер в интервью The Daily Squib описал стратегию США как последовательное ослабление Китая и России. Он рассматривал Иран как завершающий элемент ближневосточной цепочки, способный радикально изменить баланс сил. Усиление Китая и восстановление России после распада СССР, по его мнению, создавали лишь иллюзию равновесия, тогда как решающий этап глобального противостояния ещё предстоял.
В этих рассуждениях также присутствовала идея консолидации Европы в надгосударственные структуры в ответ на глобальные вызовы. Ближний Восток рассматривался как зона постепенного контроля США над ресурсами, а Иран — как ключевое звено этой стратегии. Израиль при этом отводилась центральная роль в возможной крупной войне.
Спустя год он заявил в Госдуме, что США готовят удар по Ирану, но операция не ограничится локальными действиями. Главной целью, по его оценке, было стратегическое давление на Китай и Европу через энергетические рынки. В случае конфликта цены на нефть могли вырасти до 200 долларов за баррель, что серьёзно ударило бы по экономике Китая и стран ЕС.
Для России, как отмечал Жириновский, сценарий был другим. В случае разрушения Ирана миллионы беженцев могли устремиться на север. Южные маршруты были бы блокированы нестабильностью в Сирии и Ираке, а единственным проходом оставался путь через Закавказье.
Ещё в 2013 году он подчеркивал, что официальным поводом атаки на Иран станет риторика о защите демократии. Такая аргументация служила прикрытием для борьбы за контроль над энергоресурсами и обеспечения безопасности Израиля. Прямое участие США в крупной войне было маловероятно из-за внутренних политических рисков для президента, поэтому военные действия велись бы через союзников и прокси-структуры.
По его логике, защита Израиля была лишь частью общей стратегии. Основная цель заключалась в том, чтобы втянуть в конфликт Россию и Китай, вынуждая их реагировать.
