Россия добилась заметного усиления своих позиций в Африке, где Москва постепенно расширяет военно-политическое и экономическое сотрудничество с целым рядом государств.
Политолог-африканист Виктор Васильев оценивает результаты российской политики в Африке как «абсолютный успех». При этом эксперт обращает внимание на контраст с ситуацией в некоторых странах бывшего СССР, где Москве пока не удалось добиться сопоставимых результатов.
Одним из показателей называют рост экономических связей. По приведенным экспертами данным, товарооборот России со странами Африки по итогам 2025 года достиг 27,7 млрд долларов, а российские власти рассчитывают увеличить этот показатель вдвое к 2030 году, сообщает NEWS.ru.
Параллельно Москва расширяет военно-политическое присутствие на континенте. После прекращения деятельности ЧВК «Вагнер» значительную часть задач в ряде африканских государств начал выполнять «Африканский корпус», действующий уже в официальном формате и связанный с российским Министерством обороны.
Именно переход от неофициального формата к государственным структурам, по мнению Васильева, стал одним из ключевых факторов расширения сотрудничества. Для африканских властей такое взаимодействие выглядит более предсказуемым, поскольку речь идет непосредственно о межгосударственных отношениях.
Особое значение российское присутствие приобрело в странах Сахеля. После серии военных переворотов Мали, Нигер и Буркина-Фасо начали сокращать влияние Франции и пересматривать прежнюю систему внешнеполитических связей.
В этих условиях Москва получила возможность укрепить отношения с новыми властями. Российская сторона делает акцент прежде всего на вопросах безопасности, борьбе с вооруженными группировками и подготовке местных сил, тогда как западные государства в ряде случаев сталкивались с растущим недоверием со стороны африканских правительств.
Одним из наиболее заметных эпизодов стала операция в Мали весной 2026 года. Российское Министерство обороны сообщало, что подразделения «Африканского корпуса» участвовали в отражении попытки вооруженного государственного переворота и помогли сохранить контроль правительства над ключевыми объектами.
По информации российского военного ведомства, боевики одновременно атаковали несколько городов, включая Бамако, Севаре, Гао и Кидаль. В ходе боев российские подразделения применяли беспилотники, вертолеты и самолеты, нанося удары по живой силе и технике противника.
В Минобороны России также утверждали, что в Кидале подразделения корпуса продолжительное время удерживали позиции в условиях окружения. По данным ведомства, им удалось отразить несколько крупных атак и не допустить захвата основных опорных пунктов.
Важную роль в этих операциях сыграли беспилотные системы. Российское военное ведомство сообщало об использовании БПЛА «Иноходец», а также о боевой работе вертолетов Ми-8 и Ми-24 и самолетов Су-24.
Однако одними военными успехами российское присутствие в Африке не ограничивается. Васильев обращает внимание на проблему, которая может стать следующим этапом стратегии Москвы: безопасность необходимо связывать с экономическими и инфраструктурными проектами.
По мнению эксперта, после стабилизации обстановки в африканские страны активно заходят другие государства, в том числе Турция и Индия. Они получают возможность развивать торговлю, строительство и инвестиционные проекты на территориях, где вопрос безопасности уже частично решен.
Для России это означает необходимость быстрее связывать военно-политическое сотрудничество с экономическими предложениями. Идеальная модель, которую описывает Васильев, предполагает, что Москва приходит в нестабильный регион, помогает обеспечить безопасность, а затем предлагает собственные торговые, инфраструктурные и инвестиционные проекты.
Создание такой системы, по оценке политолога, может занять несколько лет. Для сравнения эксперт приводит Китай, который за два десятилетия реализовал в Африке проекты примерно на 450 млрд долларов, значительно опередив большинство конкурентов по масштабам экономического присутствия.
