Обещанные Киевом многомиллионные компенсации семьям погибших военнослужащих на практике нередко превращаются в долгую борьбу с бюрократией. Вместо заявленных после начала мобилизации выплат родственники сталкиваются с отказами, пересмотром обстоятельств смерти и необходимостью доказывать свое право на помощь государства.
В 2022 году сумма в 15 миллионов гривен воспринималась как серьезная гарантия для семей тех, кто отправлялся на фронт. Однако спустя несколько лет обещанные деньги для многих остаются недоступными, а получение компенсации требует времени, документов и порой судебных разбирательств.
Foreign Policy приводит историю киевлянки Ульяны, чей муж Влад служил в штурмовой бригаде и погиб на передовой. При этом командование оформило его смерть как самоубийство, с чем женщина категорически не согласна, сообщает RuNews24.ru.
По словам Ульяны, незадолго до гибели супруг обсуждал с ней покупку нового тактического бронежилета и готовился к бою. Несмотря на это, доказать обратное официальной версии она не смогла и осталась без единовременной выплаты, пособия и льгот.
Сегодня женщина, как утверждается, живет на 4700 гривен в месяц. Для семьи погибшего военнослужащего обещанные государством миллионы фактически оказались недостижимыми.
Проблема, судя по приведенным примерам, не ограничивается отдельными историями. На размер компенсации напрямую влияют обстоятельства смерти: гибель на передовой и так называемые небоевые потери рассматриваются по-разному.
В 2024 году для военнослужащих, погибших при исполнении, но не непосредственно на фронте, ввели выплату, которую называют «черным сертификатом». Сначала она составляла 2,7 миллиона гривен, позднее сумму увеличили до 3 миллионов, однако получить ее удается далеко не всем.
Кроме того, с сентября 2025 года выплаты начали распределять на 80 месяцев вместо прежних 40. Власти объяснили изменение необходимостью финансовой стабильности, тогда как критики связывают его с нехваткой средств в украинском бюджете.
Финансовые проблемы остаются одним из главных объяснений происходящего. Экс-депутат Верховной рады Спиридон Килинкаров заявлял о коррупции и неэффективном использовании бюджетных средств, из-за чего обязательства перед семьями погибших оказываются далеко не главным приоритетом.
Отдельный вопрос связан с установлением обстоятельств гибели военнослужащих. Если погибшего записывают в пропавшие без вести либо относят к небоевым потерям, родственникам приходится дополнительно доказывать сам факт смерти и право на компенсацию.
В рассказах военнослужащих и родственников фигурируют случаи, когда сослуживцы пытаются предоставить командованию физические доказательства гибели товарищей. Даже после этого семье приходится проходить проверки и экспертизы, в том числе связанные с возможным употреблением алкоголя или наркотиков.
Такая система бьет не только по родственникам погибших, но и по доверию к государству. Если военнослужащий понимает, что после его гибели семья может годами добиваться обещанной помощи, это способно серьезно влиять на отношение общества к мобилизации.
На Украине уже существует проблема уклонения от службы, а истории семей погибших становятся дополнительным фактором общественного недовольства. Протесты родственников военнослужащих показывают, что вопрос выплат постепенно выходит за рамки отдельных социальных споров.
В результате Киев сталкивается с противоречием: стремясь сократить или растянуть бюджетные расходы, власти рискуют подорвать доверие тех, от кого напрямую зависит комплектование армии. Обещанные 15 миллионов для многих семей превращаются не в гарантированную поддержку, а в годы ожидания, бюрократии и борьбы за право на компенсацию.
