Высказывание Александра Овечкина «I’m Russian» стало поводом для новой дискуссии о том, как российские СМИ переводят и цитируют публичных людей, а также почему в некоторых публикациях слово «русский» заменяется на «россиянин».
17 сентября Овечкин на пресс-конференции в Вашингтоне говорил о своем участии в предвыборном ролике «Единой России» и заявил: «I’m Russian». Хоккеист также рассказал, что после завершения карьеры намерен жить в России вместе с семьей.
В русскоязычных публикациях его слова перевели по-разному. Одни СМИ использовали вариант «Я русский», другие — «Я россиянин», что и стало поводом для обсуждения точности перевода, сообщает Царьград.
Учредитель «Царьграда» Константин Малофеев обратил внимание именно на эту разницу. Он назвал случай с Овечкиным примером более широкой тенденции, при которой слово «русский», по его мнению, иногда заменяется на «россиянин».
Эти слова имеют разные смысловые оттенки. «Россиянин» обычно обозначает гражданскую принадлежность к России, тогда как «русский» может использоваться как этнокультурное и национальное определение.
Поэтому перевод английского Russian зависит от контекста. В случае с Овечкиным вариант «Я русский» выглядит логичным, поскольку спортсмен говорил не только о гражданстве, но и о своей самоидентификации и связи с Россией.
Малофеев привел и другие примеры, связанные с публичными выступлениями российских руководителей. В частности, он обратил внимание на случаи, когда при пересказе цитат менялись формулировки со словами «русский народ».
Отдельно обсуждалось выступление патриарха Кирилла на парламентских встречах в Совете Федерации. В официальной стенограмме действительно используется выражение «государствообразующий русский народ», однако различия между полной стенограммой и отдельными пересказами сами по себе еще не доказывают существование единой редакционной политики СМИ.
Публицист Роман Носиков, участвовавший в обсуждении на «Царьграде», отметил, что слово «россиянин» используется в России далеко не первый век. В разные исторические периоды оно применялось как обозначение гражданской или государственной принадлежности, тогда как слово «русский» имело более выраженный этнокультурный смысл.
Поэтому противопоставлять эти понятия исключительно как современные политические категории было бы упрощением. В российской истории оба термина существовали параллельно и могли использоваться одним человеком в зависимости от контекста.
